Милиция и общество должны бороться с экстремизмом сооообща!

Начальник антиэкстремистского Центра «Э» ГУВД Санкт-Петербурга и Ленинградской области Михаил Ильин считает организаторов «Маршей несогласных» безвредными, но неконструктивными.

– Какие основные экстремистские организации действуют в Петербурге сейчас и кто их лидеры?

– В Санкт-Петербурге таковыми являются Национал-Большевистская Партия и «Хизб ут-Тахрир». Что касается лидеров, то пока они не попали под уголовную ответственность, я не буду называть фамилий. О них можно будет говорить, только когда соответствующие материалы будут переданы в следственные и судебные органы.

– Насколько активны национал-большевики?

– Сейчас вся их активность в основном сводится к распространению экстремистских идей в интернете. Иногда листовки расклеивают и на улицах лозунги выкрикивают, да и то в настоящее время эти проявления практически сведены к нулю. Всё остальное – эмоции прессы. На мой взгляд, их акции уже изживают себя и далеко не те, что были полтора-два года назад. Сейчас у них преобладают флэш-мобы малопонятного содержания, причём организаторы, как всегда, стоят в стороне! Взять хотя бы их последнюю выходку! Ну, зажгли файеры около офиса «Газпрома», сожгли картонное здание «Охта-центра» и разбежались как нашкодившие дети, из-за страха, что приедет милиция! Мы знаем, кто это делает, везде стоят камеры. Да и размещение этих акций в интернете нам тоже помогает вычислить участников. Рано или поздно все материалы обобщим и направим в суд! Плюс будут предъявлены финансовые иски со стороны людей, которые косвенно пострадали от этой акции.

– А «Хизб ут-Тахрир»?

– Это многочисленная группировка, в которую входят и иностранные граждане, и граждане бывших республик СССР. В Петербурге организация была связана с молельной комнатой на Сенном рынке, деятельность которой мы пресекли. Сейчас деятельность «Хизб ут-Тахрир» законсервирована.

– В средствах массовой информации в качестве экстремистских часто упоминаются Авангард Красной молодежи, Движение сопротивления имени Петра Алексеева, большевистский комсомол, антифа, Русское Национальное Единство, Славянский Союз, Партия Свободы и Объединённый Гражданский Фронт.

– Типичная ошибка журналистов, которые невнимательно читают законы. Экстремистской можно назвать только ту организацию, деятельность которой запрещена судом. А упомянутые вами организации представляют собой небольшие группы, которые пытаются проявлять подобие политической активности. Как только в их действиях будут элементы экстремизма, им не поздоровится! Как и отдельным лицам, склонным к экстремистским проявлениям.

– Какие экстремистские организации удалось ликвидировать за последние годы?

– Прежде всего, это неонацистская банда Боровикова, о которой вы уже писали. Были и отдельные лица, отправленные за решётку.

– Удалось ли доказать хоть один случай зарубежного финансирования экстремистских организаций?

– Очень многое в этом мире делается за деньги! Особенно экстремистские акции и митинги. Когда все звенья соединятся в цепочку, мы об этом расскажем, а рассмотрение отдельных её звеньев прессе и гражданам неинтересно.

– Существовали ли в Петербурге экстремистские организации, готовившие теракты против представителей власти?

– Такие организации существуют на юге России. С XIX века у отдельных людей такие мысли в головах блуждают, в том числе и в Петербурге. Сейчас в нашем городе таких организаций нет, и мы не допустим их появления. Я регулярно слышу, что в Петербурге всплеск экстремистской деятельности и действуют активные группировки, но чем они «отличились» за последний год, никто из распространителей слухов сказать не может. Ситуация в городе полностью контролируется нашим центром, но, тем не менее, она нас тревожит.

– Что именно вас тревожит?

– Уровень толерантности в отношениях между людьми. Понижение этого уровня может привести к структурированию экстремистских организаций и какому-либо всплеску.



– Какие экстремистские идеи наиболее распространены в Интернете?

– Мы постоянно проводим мониторинг и делаем экспертные заключения статей и высказываний в сети. Молодёжь больше всего говорит о расизме и профашистских идеях. Конечно, это меньшая часть молодёжи, и как только нам поступает соответствующее заключение, мы совместно с органами прокуратуры предпринимаем меры по пресечению подобной деятельности. Зачастую возбуждается дело по статье 282 УК РФ «возбуждение ненависти или вражды». За девять месяцев 2009 года центром «Э» выявлено и раскрыто три преступления по данной статье. Распространение литературы, направленной на разжигание межрелигиозной вражды в молельной комнате на Сенном рынке, а также распространение в Интернете материалов и расклеивание в метро стикеров с текстами, разжигающими межнациональную рознь. Сейчас в оперативном сопровождении у нас находится семнадцать дел на участников неформальных молодёжных объединений экстремистской направленности. Пока мы не говорим, что эти объединения являются экстремистскими организациями, но если в расследовании уголовных дел это будет доказано, их деятельность будет пресечена. Ещё мы сопровождаем пять уголовных дел по преступлениям прошлых лет, совершенных по экстремистским мотивам, где фигурирует 282 статья. Особо хочу подчеркнуть: центр «Э» занимается не только пресечением соответствующей деятельности, но и её профилактикой. Хотелось бы, чтобы люди чаще выступали против таких проявлений экстремизма, как фашизм и расизм! Как, например, в Германии, где существует развитое гражданское общество. Там проводятся многочисленные митинги против идеологии нацизма и расизма. А наши митинги направлены либо против конкретного лица, которым организаторы недовольны, либо связаны с социально-экономическими причинами. У нас я не видел ни одного митинга, который бы осуждал, например, проявление фашизма. В советское время они проходили под лозунгами «В поддержку народа Вьетнама», «В помощь голодающим в ЮАР» и «Мы за мир»! Печаталась продукция, призывающая к дружбе между разными национальностями. Ведь можно вспомнить всем известный рисунок, где дети разных рас стоят на глобусе и держатся за руки. Именно на этой основе строится противодействие экстремизму. Воспитание дома и в школе, плюс те понятия, которые закладывает само общество, снижают вероятность появления экстремистских организаций.

– Какие методы вы используете в профилактике экстремистских выступлений?

– Методов у нас много, но называть я вам их не буду! Это наш профессиональный секрет. Могу лишь сказать, что основные методы сводятся к разложению этих групп изнутри. Одно из новшеств заключается в комплексных научных программах, увязанных с программой «Толерантность» и связанных с изучением людей, их образа жизни, с пониманием причин, которые влияют на них. Программа «Толерантность» создаёт базу для работы с диаспорами и общеобразовательными учреждениями и для координации деятельности в этом направлении. Не было бы программы, не было бы вообще никакой работы. Вся работа по противодействию экстремизму имеет в своей основе активность гражданского общества, нормальные отношения людей друг с другом, способность слушать оппонента и даже в случае несогласия стараться не предпринимать агрессивных действий. Всё остальное – прямые профилактические мероприятия, в которых задействована милиция общественной безопасности и районные отделы милиции. Сотрудники Центра только контролируют эти мероприятия, и я не могу не признать, что в райотделах допускают определенные перегибы. Например, с составлением «экстремистских» списков. К человеку приходили и говорили, что он экстремист и пытались провести беседу. Это, конечно, глупость! О чём можно с ним говорить, если он экстремист? Тогда надо предъявлять обвинение и сажать! Нам даже приходилось потом извиняться перед гражданами.



– Можно ли назвать экстремистами организаторов питерских «Маршей несогласных»?

– Сейчас нет, но если они будут пропагандировать идеи, которые попадают под действие уголовного кодекса, призывать к массовым беспорядкам и расшатывать государственные устои, тогда да! На сегодняшний день никто из организаторов маршей никогда не подвергался никаким действиям со стороны сотрудников центра. Мы наблюдаем за маршами, нас интересуют проблемы в обществе и уровень социальной напряженности. Нас волнует, чтобы не было массовых беспорядков, потому мы наблюдаем за всеми организаторами подобных мероприятий. На последнем митинге общественный порядок не нарушался. Люди высказали свои мнения, собрали подписи и разошлись. Несомненно, это лучше, чем перекрывать улицы, но не думаю, что от подобного выступления будет какой-то толк. Если недовольные строительством «Охта-центра» хотят, чтобы их слышали власти, – нужно действовать другими методами, хотя бы обратиться в суд. Никаких конкретных доводов «против» мы не услышали, в том числе и от депутатов Олега Нилова от «Справедливой России» и Сергея Малкова от КПРФ. Одно только субъективное недовольство, которое и объединило пришедших на митинг активистов разных партий и движений! Хочу отметить, что обычных петербуржцев пришло мало, потому что люди отдыхают после трудовой недели, а здесь, в основном, собрались завсегдатаи уличных выступлений, которые ничем не занимаются. Я не отношу участников этого митинга из «Солидарности», ОГФ и «Яблока» к сколь-нибудь значимым политическим объединениям.

– На «Маршах несогласных» и других оппозиционных акциях часто встречаются провокаторы. Кто они?

– На последней первомайской демонстрации задержано несколько представителей движения «Сопротивление». У них были изъяты ножи и газовое оружие, которые планировалось использовать в драке с антифа. То же было и на слушаниях по «Охта-центру». Во всех случаях задержаниями занимаются сотрудники милиции общественной безопасности – мы занимаемся только гражданами, подозреваемыми в преступлениях, подпадающих под 282 статью УК РФ

– Будут ли приняты меры к людям, из уст которых на митинге звучали оскорбления в адрес губернатора?

– Это дело губернатора. Если она обратится в правоохранительные органы, её честь и достоинство будет защищены.



– Правда ли, что организовавшие митинг лидер петербургского «Яблока» Максим Резник и глава местного отделения ОГФ Ольга Курносова договорились с властями о том, что на митинге не будет НБП?

– ГУВД не договаривается с организаторами, а требует от них обеспечения мероприятий, касающихся безопасности, в том числе и тех мер, которые проводятся милицией. Нацболы были на митинге, и запретить им прийти, как и кому-либо другому, Резник и Курносова не могут. Другой вопрос, что ответственность за безопасность граждан на митинге ложится на его организаторов. Если организаторы отдают себе отчет в ответственности за мероприятие, естественно, они принимают необходимые меры и взаимодействуют с милицией. Вообще эти люди, о которых вы упомянули, постоянно говорят, что наш центр уделяет им особое внимание. Я не понимаю, почему так происходит. Видимо, им этого очень хочется.

– А вы их не приглашаете пообщаться?

– К нам приходят представители самых разных общественных организаций, включая некоторые радикальные движения. Но ОГФ и «Яблоко» в общении с нами видят какую-то провокацию. Они предпочитают иметь дело с руководством милиции общественной безопасности и Комитетом по законности и правопорядку, каждый раз пытаясь выпросить для себя особые условия.



– Как вам помогают национальные землячества в профилактике экстремизма?

– Пока очень слабо. Мы проводим с ними различные беседы и встречи но, к сожалению, есть немало проблем. Диаспор у нас очень много, и каждая стремиться руководить прибывающими в Петербург соотечественниками. Пока это будет происходить – не выйдет от них никакого толку. Государство в работе с землячествами должно стремиться к социализации мигрантов, которые приезжают на работу. Сейчас, чтобы мигранты не обращались к своим землякам за помощью, в городе образован «Центр единого окна» на улице Красных текстильщиков. Отныне все разрешения на проживание и трудоустройство будут выдаваться в одном месте, а конторы, которые рекламируют у метро временную регистрацию и работу для мигрантов, будут закрыты. Поскольку мигрантам не очень хочется платить сомнительным организациям и своим «боссам» какую-то часть и без того скудной зарплаты, создание такого центра в их интересах. Захотят ли руководители диаспор выпустить из своих рук сбор денег с земляков – другой вопрос. Городу же надо определить, сколько мы можем принять мигрантов на работу, чтобы разместить их в нормальных условиях. Все это имеет отношение к работе местных властей. Муниципалы прекрасно знают, кто и где нелегально проживает на их территории, но при этом многие «сдают» расселённый дом, который предназначен к сносу, и получают с нелегалов деньги за проживание. Мы пресекали такие случаи.

– В прошлом интервью вы упоминали об ответственности местных властей за рост влияния деструктивных политических организаций.

– Сейчас сложная экономическая ситуация, которая может сработать на руку гражданам, проповедующим экстремизм. Это имеет шанс произойти в том случае, если местная власть будет вести неграмотную политику, не реагируя своевременно на возникшие проблемы. Неужели надо было ждать несколько лет, пока в Тосно на дороге не сбили детей, и люди не вышли на улицу и перекрыли федеральную трассу?! В итоге на место выезжает вице-губернатор Ленинградской области. В Пикалёво и вовсе премьер-министр приезжал решать проблему с задержкой зарплаты. Между тем, всё это – работа местного руководства, которое, получается, не знает ситуации. Именно такие факты и могут заинтересовать экстремистов. Из истории все знают, что экономические требования могут перерасти в политические.

– Были ли прецеденты членства в экстремистских организациях или сочувствия им представителей силовых ведомств?

- На юге страны были, есть и будут. Ни одна экстремистская организация не может существовать без прикрытия. У тех же нацболов есть отдельные контакты с сотрудниками милиции, которые по своей глупости думают, что они разделяют их убеждения! Если такой сотрудник попадает в сферу наших интересов, мы отрабатываем информацию и передаем её в УСБ, где и принимаются решения. Проведённая в последнее время профилактическая работа выявила два случая попытки информирования экстремистов. Эти люди не задумывались о возможных последствиях.